Гостевая Правила О городе Персонажи от игроков Акционные персонажи Занятые персонажи Шаблон анкеты Реклама Баннеры партнеров




Дата: осень 1873 года - весна 1874 года
Место действия: Юта, город Амистад
    Silver spur.. Сообщество по Дикому Западу вКонтакте
Рейтинг форумов Forum-top.ru Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
НА ВАШИ ВОПРОСЫ ОТВЕТЯТ: ДЭВИД ГРЕЙ, ЭСТЕЛЛА ОРТЕГА
Дикий Запад. Бескрайние просторы прерий, горы, скрывающие золото, серебро и древние клады. Кольты, плюющиеся смертоносным свинцом. Яркие, как степной пожар, характеры покорителей этих земель, и их истинных хозяев, не желающих уступать им без боя. Оставайтесь с нами, станьте одним из них. Седлайте коня, время не ждет!

По закону кольта

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » По закону кольта » Вне времени » Джентльмены, моя лошадь занимала очередь с утра! (с)


Джентльмены, моя лошадь занимала очередь с утра! (с)

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Время действия: 12 января, вечер.

Место действия: Амистад, конюшня и кузница рядом.

Действующие лица: Малума и Аспид, мешающие их счастью Доминик Форест, Бертрам Кластер и сочувствующий бедным лошадям - и немного, их владельцам - Генри Морган.   

Синопсис: Если Малума ела цветы - они были на чьей-то шляпке. Если Малума наступала кому-то на ногу, это был исключительно новый сапог. Если она роняла что-то - то издалека и опять же кому-то на ногу. Если Малума теряла подкову, то теряла она её вечером, когда кузнец закончил работу.

Эпизод завершен.

Отредактировано Бертрам Кластер (2015-11-02 18:33:20)

0

2

Почти две недели прошло с тех пор, как Форест вернулся в Амистад. Он снял сарай у кузнеца Эммета Брауна, расположенный во дворе его дома на окраине городка, и одной своей стеной граничащий со стеной кузницы. У работяги-старика, чья голова была покрыта серебром, но мускулы словно вылиты из металла, Домми подрабатывал еще до своего спешного исчезновения. Немудреную, но довольно крепкую постройку, он приспособил себе под жилье, поставив там бочку с водой, куда подвел сток с крыши, прибив на стены несколько гвоздей под простую утварь и одежду, и соорудив постель из соломы, конского седла и одеяла, покрытого заплатками, щедро выданного женой хозяина. Если бочку прикрыть листом жести, то выходил вполне себе стол. Не Бог весть что, но на роскошные апартаменты денег было жаль. Да и не было их особо. А с кузнецом договорились просто – его жилец делает всякую мелкую работенку для него, и, если трудов его получается больше, чем стоит житье в сарае и одноразовое столование на кухне дома, то Эммет выплачивает Доминику все, что он заработает сверх того, что проживает. Браун был человеком честным, на его слово можно было положиться.
Тут же, в другом углу сарая, Форест обустроил и место для своего жеребца, благо пространство помещения позволяло там расположить не одного коня, а аж троих-четверых. Поилка и ясли с овсом, и жить было можно обоим.
Аспид, доставшийся искателю приключений на свою задницу по наследству от бывшего напарника в Дакоте, имел ровный буланый окрас. Таких коней было великое множество в прериях, но Доминику он и нравился тем, что не выделялся приметной наружностью. Не во всех его делах следовало привлекать к себе внимание. Характер у жеребца был гнусный и подлый, как у змея, но, положа руку на сердце, авантюрист себе честно признавался – с кем поведешься. А подельник, пусть земля ему будет раскаленной скородой, у Фореста был редкостным прохиндеем. Да и у самого уроженца Иллинойса крылья за спиной ангельские не прорезались.

Вечером этого дня Домми делал оклады для колес телеги какого-то заезжего фермера, работая на кузнице с молотом в руках. После того, как последнее колесо было готово, а на ладони лопнула очередная мозоль, временный помощник кузнеца зашел к себе в сарай, зачерпнул ковшом из бочки воды и вылил себе ее на разгоряченную близостью жаровни голову, отряхнувшись после как пес, вылезший из реки. Второй раз зачерпнув воды, Форест вышел на улицу, где, обнаружив, что солнце уже клонилось к закату, сделал пару жадных глотков из ковша.
По дороге, судя по всему, направляясь к кузнице, шли два незнакомца и пытались вести кобылу. Поскольку других объектов для наблюдения в этой части города на данный момент не было, пытливый взгляд сына Николаса-шведа устремился на приближающуюся живописную группу.
- Мистеры, если вы к старику Эммету, так он уже выжрал свое вечернее пиво, и храпит так, что стены дома шатаются, - вполне доброжелательно обратился Домми к подошедшим ближе мужчинам. – Впрочем, если что не шибко мудреное надо, то и я сгожусь, но денег возьму не меньше, чем наш старина, - лучше было сразу предупредить о том, чтобы потом не вступать в длительный торг.

Отредактировано Доминик Форест (2015-11-22 16:59:06)

+1

3

Малума была исключительной лошадью. И в плане характера и в плане своих качеств, как, собственно, лошади. Она, конечно, не отличалась исключительной выносливостью - за исключением случаев, когда тяготы пути причиняли мучения всаднику, - презирала неприхотливость и явно была бы не против питаться так, чтобы не иметь возможности передвигаться вообще, превратившись в бочку с копытами, - и была не самой быстрой.
Но она была далеко не худшей кобылой на Западе.
Бертрам, разбиравшийся в лошадях, мог даже с уверенностью сказать, что она - отличная лошадь. Крепкая, выносливая... обычно, для уверенной и терпеливой руки - но отличная.

Сказать честно, купленный перед поездкой в Америку Красавчик - странное имя, - отличался гораздо лучшим нравом, ходом и статью, но здешней погоды он бы просто не выдержал. Малума же, не всегда отличимая от мустанга, - была будто порождением прерий. Смотря на неё, Бертрам не сомневался, что эта лошадь способна скрыться на любой пустоши без единого укрытия, просто растворившись в окружающей природе.

И сдирать подковы зубами. Ну или хотя бы об камни. Дело было вечером - он и Генри готовились возвращаться в Амистад и отвязывали лошадей от дерева в горах, когда Малума, постояв, драматично и душераздирающе рухнула прямо на Бертрама, державшего её за удила.
Несколько секунд, Бертрам был уверен, что мечта Малумы - угробить всадника - исполнится ценой её жизни, когда они вместе слетят под уклон вниз и свернут шеи или если повезёт - только сломают ноги, что для Малумы всё равно смерть. Но всё обернулось удачней - лошадь встала на ноги, подняла этим всадника, споткнулась... Второй раз лежать под боком Малумы было бы даже уютно и привычно... Если бы она не упала на Генри.
А ему, судя по возгласу, было не уютно. Впрочем, удобство - вещь настолько личная и индивидуальная, что судить о ней сложно.

Подняв Малуму с помощью обещаний Генри Бертраму "пристрелить одного из них, чтобы не мучились" - кого из них троих, осталось неясным, - кладоискатели выяснили, что под подкову лошади попал камешек, очень мешавший лошади идти, но не стоять ровно. Неопытные лошадники могли бы поразится выдержке Малумы - неужели, она не переступила и копытом, пока была привязана и им не надо было никуда ехать?!
Более опытный Бертрам отряхнул седло, подпругу и седельные сумки от пыли и травы - Малума просто легла под деревом, каким-то невероятным способом изогнувшись так, что седло ей вовсе не помешало.
Несмотря на то, что, в основном, Малума осталась верной себе, было видно, что ей на самом деле неудобно и ради помощи, она готова поступиться немного ненавистью к человечеству в целом. 

Обследовали копыта, вытащили камушек, отряхнулись и поехали домой, ведя лошадей с горы в поводу.
При спуске у Малумы почти слетела подкова, под которую попал камешек. Но это было не страшно, можно было утром зайти к кузнецу, а ночь Малума вполне могла постоять в стойле и с разболтанной и даже без подковы - идти это ей почти не мешало. Казалось бы тяжелый, безуспешный день подходил к концу.

Когда друзья подъехали к Амистаду, Малума остановилась, постояла немного, фыркнула, подумала и милостиво топнула по земле, отправляя в полёт к закатному горизонту подкову и ещё один камень. Естественно, теперь бедная, несчастная лошадка могла только печально стоять и смотреть на жестокого хозяина, подпиравшего её плечом, чтобы она не упала опять и не повредила на этот раз спину.
Нужно сказать, Малума при этом держала копыта в стороне от его ног. Определённо, её характер становился добрее!

- Как думаешь, Генри, прокляты гора или мы? Может, потревожили каких-то индейских духов или призраков? - задумчиво спросил Бертрам. - Нет, Малума, не ложись... Малума, нет!... Вот они подковы и разболтали. Подкрались такие коварные гномики с молотками.

К счастью, кузнец и Генри с револьвером и добрым сердцем, - сочетание, иногда влияющее даже на Малуму, - были недалеко. Поставив лошадь Генри - прекрасное тихое животное, с чудесным характером и нравом! - в стойло, и заставив Малуму отойти от коновязи, на которую она опёрлась, как слон в зоопарке к стене - при этой картине, Бертраму захотелось скучать по Англии, Лондонскому зоопарку и вспоминать детство, но на это тут же не оказалось времени и возможности. Малума, определённо, была лучшим средством от "сплина", губившего английскую золотую молодежь.

Чудом друзья довели Малуму до кузницы. Кузнец, почему-то, уже спал - вероятно, увидел их и Малуму в окно или был в сговоре с бандой гномиков - могли бы подумать Бертрам и Генри, если бы не знали, что шериф Грей наверняка давно переловил бы всех гномиков, если бы они были - шутка ли, банда на его территориях!
А вот увидеть их в окно, он вполне мог... Но Бертрам предпочел простодушно об этом не думать. мысли о магических, преследующих их существах, определённо больше успокаивали.

Но удача милосердно улыбнулась им снова. Помощник мистера Эммета вызвался помочь, и Бертрам, искреннее пожелав незнакомцу доброго вечера, обрадованно уверил его, что всю сложность работы составит...
... задача выжить, находясь поблизости от копыт Малумы... - подумал бы Бертрам, если бы считал ситуацию серьезней, но он был уверен, что это мелкая, муторная, но простая неприятность, которая не может обернутся хуже, чем есть.

- Разумеется, плата останется прежней, мистер... простите, я не знаю вашего имени... Только вот Малума очень норовистая, с этим может возникнуть проблема! - добавил потом Бертрам, после того, как с именами и знакомствами было покончено.

Почему-то последняя фраза про норовистость в голове Бертрама прозвучала явным преуменьшением, хотя он не соврал ни единым словом, и даже не планировал этого.

+1

4

Генри, кажется, уже и сам был не рад тому, что попёрся на эти галеры с поисками сокровищ. Последних они с Бертом пока не нашли, но техасский кладоискатель мог с уверенностью сказать, что нашёл себе кучу лишних проблем и забот. Нет, он ожидал, что будет трудно. Но воображение рисовало ему стычки с индейцами, вражду с конкурентами, тяжёлые дороги в горах и прочие полагающиеся такому делу вещи. И уж никак не восторженного Бертрама, неугомонную Эшлин и... и эту чёртову скотину!
Морган не мог сказать точно, кто его периодически бесил больше - невольный напарник или его проклятая кобыла, под стать хозяину. Если Бертрам действовал на нервы Генри неосознанно, то эта адская тварь будто напрашивалась на хорошую долю свинца в лоб. Однако на новую лошадь раскошеливаться бюджет не позволял, поэтому приходилось, скрипя сердцем и зубами, терпеть выходки бертрамова транспортного средства. Насчет транспортного средства - это был незаслуженный комплимент скотине, кстати. Ибо лошадь, исполняя эту функцию, исправно везёт на себе, не взбрыкивает при этом без веских причин, или же послушно бредёт следом за хозяином. А не разваливается вдруг посреди дороги самым наглым образом, подминая хозяина под себя!
- Живой? - спросил техасец, выпрастывая товарища из-под телес проклятой Малумы. - Чем ты кормишь этот мешок с жиром?.. Отожрала бока, чёрт её дери...
Операция "извлеки Кластера из-под лошадиной туши" через какое-то время увенчалась успехом... Переменным. Потому что туша всё с тем же невозмутимым видом повалилась в другую сторону. Генри, ругаясь, едва успел отскочить, так что тут обошлось без повреждений. Если не считать того, что шедший рядом Джойс перепугался и, отпрыгивая, довольно чувствительно задел хозяина копытом. Бедному старому коняке такими темпами никаких нервов не хватит... Одна светлая сторона - в сторону молодых кобылок он уже таких сальных взглядов бросать точно не будет. Малума разочаровала его в женщинах окончательно и бесповоротно.
- Я точно пристрелю кого-нибудь из вас, чтоб не мучиться... - пробормотал Морган, пока они второй раз подряд пытались придать исчадию ада вертикальное положение. Техасец отборно ругался - на приглушённых тонах - он уже не без оснований подозревал, что упомянутое исчадие понимает человеческую речь.
Далее последовал осмотр подков (как ни странно, без особых усилий), который выявил корень зла - точнее, камешек, забившийся под подкову. Препятствие было удалено, и компания кладоискателей двинулась дальше по направлению к городу. Сегодняшний рейд, к сожалению, тоже ничего не дал. Кроме живописных впечатлений о характере Скотины - иначе Малуму Генри уже просто не называл.
Однако Скотина решила, что на сегодня ещё не достаточно, и надо бы подкинуть сопровождающим ещё немного задачек. Ну а то ведь просто так шлёпать до Амистада скучно, верно? Куда веселее отодрать подкову, - под которой, чёрт возьми, уже ничего не мешает! - и любоваться произведённым на этих забавных двуногих эффектом. Двуногие печально проводили взглядом блеснувшую на прощание металлическую дугу, которая улетела от молодецкого притопывания Малумы куда-то в неизвестном направлении и переглянулись.
- Сссскотина твоя проклята! - заявил Генри. - Не знаю уж, кем... Да, да, я о тебе говорю! Давай её в следующий раз отдадим индейцам, пусть её в жертву принесут, чтоб своих духов задобрить? Может, и у нас дело ловчее пойдёт... Я, конечно, не очень верю во всю эту чушь, но легче нам точно будет... А Джойс у меня вполне выдержит двоих... Или, когда сокровища найдём, то в благодарность отдадим, а? Хотя... да, это не очень-то хорошая благодарность.
Ворча таким образом, Генри помог себе скоротать путь до гостиницы, где Джойс отправился на заслуженный отдых, а вот с Малумой приходилось ещё повозиться...
Заявление помощника кузнеца вызвало у Моргана грустную улыбку. Не шибко мудреное, говоришь? Как бы ты за такую "клиентуру" доплату не попросил...
Но вслух этого Генри говорить не стал, чтобы не подавать идею бедному малому, который даже не знает ещё, что ему предстоит...
- Норовистая - это ещё мягко сказано... - лишь буркнул он, держась от Скотины подальше.

Отредактировано Генри Морган (2016-06-06 13:53:54)

+2

5

- Заводите ее во двор, - мотнул Форест головой, указывая куда мужчинам следует проводить кобылу. Туда же он собирался вынести с кузницы все необходимые инструменты. Солнце еще не совсем опустилось за горизонт, а потому при уличном свете подковать лошадь было сподручнее, чем потом мучиться в своем сарае с фонарями.
- Доминик Форест, мистер, временно подрабатываю у старика Эммета. С кем имею дело, позвольте спросить? – лучше слов и имен, Форесту рассказали о благополучии материальном этих двух типов, обратившихся к нему за помощью, их одежда, хоть и перепачканная и оружие, торчавшее из кобуры одного из них. Хотя руки у них напоминали скорее руки старателей.  - И как зовут вашу красотку? – не сказать, что животное было каким-то особенным, но что-то настораживало Доминика в поведении двух приведших ее джентльменов. У них был то ли очень тяжелый день, то ли они чего-то не договаривали. Особенно подозрительным было то, как сторонился коняжки здоровяк, с усталой улыбкой.
Впрочем, главное о цене они договорились, а от Домми требовалось не так уж и много.
Он вынес с кузницы высокий табурет, на котором разложил вещи, которые ему должны были пригодиться - ковочные клещи, секач, обсечку, копытный нож, ковочный молоток, нашпиль, лапу, шиповой ключ, ухнали и собственно сами подковы, которых помощник кузнеца, работавший когда-то мустангером, вынес сразу четыре штуки, зная, что если сбилась одна, то, может статься, придется поменять и остальные.
Беды ничто не предвещало. Форесту удалось спокойно и без капризов зверюги, которые часто бывают вызваны повреждением копыта, осмотреть все четыре стройные лошадиные ноги.
- Вам повезло, мистеры, что земля в здешних прериях мягкая и животное не сбило сильно ноги. Но нужно будет поставить новую подкову там, где ее не стало, и с той же стороны поменять подкову на задней ноги, - иллинойсец даже участливо похлопал лошадку по шее. Он не подозревал о ее капризном нраве, когда говорил эти слова, и еще меньше подозревал о том, что за свои «вольности» в обращении с «леди» ему придется заплатить.
Зачистка и замерка происходила под тяжелым лиловым взглядом кобылы, но стояла она смирно. Однако Домми было от этого взгляда несколько неуютно. Он даже пару раз опасливо постучал молотком по копыту, прежде, чем пристраивать к нему подкову. С передней ногой все обошлось, и авантюрист неожиданно для себя выдохнул с облегчением, принимаясь за заднюю. Он снял старую подкову и осторожно начал очищать место под новую.
- Хорошая у вас лошадка, - усмехнулся он, занятый работой. И вот эта фраза была лишней.
Кобыла взбрыкнула, и непонятным совершенно образом высвободилась из крепкой хватки помощника кузнеца, отомстив ему за неуважение к своей персоне увесистым ударом в грудь. Домми отлетел на несколько футов, к своему сараю и выругался совершенно неподобающим образом.
- Вот ведь тварь, Аспид ей в пару, - растирая место ушиба, от которого перехватило дыхание, он поднялся на ноги. Со стороны могло показаться, что Домми просто имеет ввиду змею, но нет, он имел ввиду одного очень хорошо известного ему жеребца. Откашливаясь, чтобы восстановить дыхание, и сплюнув пару раз на землю, помощник Эметта Брауна, распахнул двери своего сарая и скрылся за ними, пока еще не в состоянии говорить, но собираясь взять оттуда пару кусков сахар и щетку для гривы – две вещи, которые знакомы любому копытному, а кобыла в это время, как ни в чем не бывало гарцевала по двору, довольная собой.

Отредактировано Доминик Форест (2015-11-18 19:45:38)

+1

6

Бертрам представил себя, Генри и Малуму мистеру Форесту - очень рады, очень приятно, - и приготовился полу-занести последнюю на плече во двор, Малума вряд ли пропустила бы возможность опереться на всадника всем весом, нужно было лишь двигаться в сторону кузни, уводя её за той частью тела на которую Малума хотела опереться.
Но Малума, хоть и прихрамывая, спокойно зашла во двор кузницы, не сделав попытки ни лечь на пороге, ни повалится на него или Генри и не упав на мистера Фореста... Бертрам похолодел. Готовилось что-то ужасное.

Разговор о цене выскользнул из памяти Бертрама, так, как может только он выскользнуть из головы человека, знающего, что на свете есть вещи гораздо важнее денег - то есть, никогда в них не нуждавшегося по-настоящему и несмотря на это, терявшего тех, кого любил.

Припекало солнце, Малума стояла на трёх ногах, приподняв четвёртую, смотрела на мир и людей грустно и печально, и вела себя образцово. Такой страшной лошади, Бертрам ещё никогда не видел. А он любил лошадей и видел всяких. Необъезженных, озлобившихся, диких, испуганных, ненавидящих людей... И сочетание всех этих качеств сразу. Это была не Малума - несмотря ни на что, какой-то гениальный объездчик её всё же научил ходить под седлом... и скорее всего, во время этого и научил лошадь ненавидеть всех всадников.
Пока их новый знакомый нёс инструменты, Бертрам представил, что может натворить его "немного норовистая".
Мысли эти бегали от посещения Бертрамом после этого творчества в больнице Генри, мистера Фореста, их вместе или как Генри будет посещать в больнице его или как мистер Форест посещает их... или как мистер Форест посещает одного Бертрама или Генри - почему это, кстати? Посторонний, хоть и любезный человек навещает в больнице, а друг - нет? Бертрам похолодел, и перенесся мыслями из больницы на кладбище к могильному камню... камням... О нет, Малума, как ты могла?! За что?!...

Живой, уставший Генри рядом, в реальности, немного удивил Бертрама и даже вызвал желание обнять его и спросить - как же ты выжил, дружище!? Но усталость и здравый смысл подсказали, что Генри просто - пока, не грозили никакие опасности, поэтому он и остался в живых, а значит, спрашивать об этом - глупо.

Во время того, как Малума спокойно стояла во время подковки - первого копыта... - Бертрам сам не зная того, присоединился к облегченному вздоху Фореста, - и подумал, что наверное после такого можно поседеть. И что, может, он и вправду умер и попал в рай. Рай, состоящий из спокойной Малумы, подковывающего её мистера Фореста и Генри... Немного странное посмертие. Он думал, тут должны быть другие умершие... и ангелы или хотя бы черти и грешники в котлах. Пастор Браун, подаривший когда-то Малуме имя своей привычкой ругаться на латыни, почувствовал в Англии, что-то кто-то взывает к нему, но Бертрам, увы, не услышал его ответ.

Второе копыто...
Сочтя окружающею обстановку реальностью или чистилищем, Бертрам спросил Генри видит ли он то же, что и он.
А на фразу мистера Фореста о хорошей лошади честно ответил: "Вы правы! И не знаю, что на неё сегодня такое нашло!"
Может, ей и правда плохо? - подумал Бертрам и тут Малума лягнула мистера Фореста в грудь.
Повезло, он-то ждал, что она его съест, а тут всего лишь, - может быть, - сломанные ребра! - обрадовался Бертрам потом, когда подумал. Сейчас ему было проще действовать, чем думать или вспоминать ругательства, поэтому он молча и с каким-то облегчением - наконец-то прояснилось, что она задумала... - крепко схватил Малуму за уздечку и гриву. Лошади не чувствуют боли, если тянуть их за гриву, зато она цепко держится на их шее и при некотором умении, сжатая в кулаке прядь - аргумент удобнее уздечки.   

- Тихо! Тихо, спокойно, стой... мистер Форест, вы в порядке... тихо, тихо, я сказал, нет, Малума, тихо, я сказал, - Бертрам произносил всё это, не меняя интонации, удерживая лошадь на месте и не отрывая взгляда от Малумы, ожидая любой новой пакости, кроме, пожалуй того, что она заговорит или взлетит. Малума не стала вырываться, а послушно легла прямо поверх ног Бертрама. Он, наученный горьким опытом, отпрыгнул, но левую ногу Малума всё же придавила и навалилась на неё.
И тут Бертрам понял, что у него гениальная лошадь.
Очень.
Уздечка была перетёрта - вероятно, об дерево на горе, где они привязали Малуму и Джойса. Вопрос, как они это не заметили, имел ответ - подкова летела слишком красиво, чтобы чувствительные к красоте мира и вообще, души, разум, гла и здравый смысл Бертрама и Генри озадачивались мирскими физическими делами.
Малума потерла хлипкий ремешок о сапог, уздечка упала к её ногам, и торжествующе вскочив, лошадь сделала круг почёта вокруг Бертрама, всё ещё державшего её за гриву. Правда, сообразившего вовремя бросить, пока Малума не повалила его, вырываясь. Если что, они успели бы убежать и запереть, следуя в сарай за мистером Форестом - к счастью, тот не пострадал... слишком сильно, о чём сообщил на каком-то странном английском, которого Бертрам ещё не слышал, но по интонации догадался, что порядочный человек должен будет увеличить счёт за подковку, раза в... дождёмся сначала конца этой подковки.       

- Как?! - вопросил Бертрам мир, небеса, Генри и Малуму.
Последняя ударила по земле неподкованной ногой и продолжила нарезать по двору круги. Прихрамывая. На обе ноги.
- Она ненавидит человечество сильнее, чем любит себя, - мрачно сказал Бертрам. - И меня лично.
Достал яблоко из сумки и пошел ловить Малуму.

+1

7

"Если Эшлин всё-таки уговорит меня жениться, то я ей эту скотину к свадьбе подарю" - невесело подумал Генри, сочувственно глядя на смертника-кузнеца, который принялся за работу. - "Ей по характеру как раз подойдёт..."
То, что Скотина всё это время - пока мистер Форест ходил за инструментами и начинал своё дело - стояла спокойно, Генри, как и Берта, отнюдь не обрадовало, а скорее очень даже напротив - встревожило, и не на шутку. Берт и вовсе был ни жив ни мёртв, наблюдая за своей живностью. Морган бы подумал, что у Фореста талант находить подход к животным, если бы не знал хорошенько это исчадие ада. У Скотины просто метровыми буквами на морде было написано, что она замыслила какую-то пакость, нет даже Пакость, да-да, именно так - Пакость с большой буквы, грандиозную и ужасную. Что подтверждали прямо-таки дьявольские огоньки в её сволочных глазах.
На вопрос Бертрама, видит ли он, Генри, то же, что и Кластер, техасец лишь вяло и печально кивнул.
- Я тут уже прикидываю, не придётся ли нам потом переть к пастору этого беднягу, и во сколько нам обойдутся его похороны...
Как видим, мысли о смерти не покидали обоих кладоискателей.
А чёртова Скотина ещё и знала толк в пытках, растягивая мучение своим образцово-показательным поведением. Знала, тварь, что хозяева, разумеется, ни на цент ей не верят и только ждут с содроганием сердца - когда? И продолжала мотать нервы, замышляя Недоброе.
Дождались.
Это было очень быстрое, практически ювелирное движение ногой - и ценители прекрасного Генри и Бертрам смогли на сей раз оценить полёт не подковы, но мистера Фореста собственной персоной. Полёт, надо сказать, по красоте подкове ничуть не уступал. Даже превосходил, ибо сопровождался нецензурными звуковыми эффектами. Морган вздохнул и, пока Берт пытался приручить свою Скотину - нет, англичанин всё-таки очень мужественный человек, надо отдать ему должное! После всего, что этот демон во плоти натворил, ещё и не бояться приближаться к нему? - да, так Генри вздохнул и отправился поднимать мистера Фореста.
- Вы как, сэр? Эх, а я-то предупреждал...
Помощник кузнеца скрылся в сарае, что Моргана не на шутку перепугало - может ведь сейчас и отказаться связываться с этим монстром в лошадином обличье. Крик Бертрама довершил ужасную картину. Техасец обернулся... и слов у него уже не было. Кончились. Совсем кончились. Тварь наслаждалась свободой, успевшая, пока Морган возился с пострадавшим, каким-то образом избавиться от уздечки, а Берт, взывая к её совести, гонялся за ней с яблоком.
- Нет, я её точно Эшлин подарю...
В Генри боролись два чувства - дружеская самоотверженность, толкавшая поспешить на помощь Кластеру, и инстинкт самосохранения, запрещавший подходить к Скотине ближе чем на три мили. Однако Скотина сама к нему подошла, точнее, неожиданно свернула и затрусила по направлению к Моргану. Путём нехитрых вычислений кладоискатель понял: кузнецу от неё уже досталось, Берту тоже - стало быть, пришла его очередь получать на орехи. Дьяволский оскал приближающегося чудовища говорил яснее ясного - молодец парень, ты всё правильно понял!
- А ну не смей ко мне приближаться, кляча бесноватая! - рявкнул техасец и шарахнулся в сторону. Но тварь последовала за ним. Как бы Генри не менял направление, зигзагообразно петляя по двору, проклятая кобыла неизменно двигалась следом по той же траектории.
- Уйди, зараза! Пристрелю! Зарежу! Скормлю шакалам! Отправлю на бойню! Подарю Эшлин Каллахан! - сыпал угрозами преследуемый, уходя от погони.

Отредактировано Генри Морган (2016-06-06 13:58:00)

+2

8

Бертрам знал, что лошадей нельзя слишком баловать и ни в коем случае нельзя мучить. Нельзя показывать им свою слабость и нельзя сомневаться, можешь ли справится с ними, иначе лошадь почувствует это и сбросит тебя.
Из всего этого логически следовало одно - Малума не была лошадью, потому что она ровно игнорировала добро, лакомства, строгость, уверенность и вообще всё, что угодно. Если он найдёт того объездчика, что так озлобил её... он его убьёт, - понял Бертрам. - В спину. Ночью. И потом скормит... Малуме. И даже не будет чувствовать сожалений и угрызений совести!... Наверное. Первое время. Может, и не убьёт... просто отдаст Малуме. 

Показывая навыки хорошей гончей, Малума гонялась за Генри по двору. Бертрам сначала пытался ловить её, потом понял, что проще перехватить Малуму перед Генри и стал бежать за ним. В процессе, получил копытом по ноге - случайно, и хвостом по лицу - специально. Всё от Малумы, естественно, хотя иногда силуэты её и Генри на бегу сливались настолько, что легко было спутать.

"Зачем я вообще назвал её "плодом зла"?! Яблоком?" - подумал Бертрам после того, как вся эта история закончилась - когда он бегал за Малумой, которая бегала за Генри и с интересом косилась на мистера Фореста - и наоборот, - игнорируя только Бертрама, мысли его были четки, лаконичны, просты и далеки от бесплотных стенаний на судьбу.

Два раза Малума устремлялась к воротам в город - но все эти оба раза, ни в чём не повинные амистадцы были спасены. Те амистадцы, что были повинны в грехе наслаждения страданиями ближних своих, были покараны Малумой, которая считала, что мучить этих двуногих - её неоспоримое право. Зеваки убедились на собственном опыте, как легко Малума попадает копытами по уворачивающимся ногам, хромая и с человеком, тянущим её назад во двор, и зрители куда-то сразу исчезли.
Затем они снова бегали от Малумы, потом Малума от них, потом, кажется Бертрам зачем-то ловил вместо неё Генри - а, точно, он падал, споткнувшись о седло... Потом Малума обнаружила подковы и то, что их можно очень весело запускать в воздух, нажимая на край доски, где они лежали... Потом все они стали тремя фронтовыми товарищами, пережившими вместе обстрел - неважно чем и на какой войне, тех, кто судит, там не было.

" - Не иначе как я свихнулся, еще тогда, когда брал её по выгодной цене у такого "приятного человека!" - это, Бертрам подумал уже после того, как всё же поймал Малуму за шею, и - уверенно и твёрдо, - потянул её вниз, закрывая ей обзор и не давая бежать.

Приятный человек, к слову, оказался конокрадом, Малума - крашеной, джинсы Бертрама после - тоже... и это были только те неприятности, что случились утром того дня.
Это был знак, но Бертрам его понял только сейчас.
Как-то он читал про очень умного военного коня, который умел делать разнообразные трюки. Коня хотели украсть все - от мала до велика. Глупые они были люди. Очень.
Малума поднялась на дыбы. Бертрам почувствовал, что взлетел в воздух... и там и остался. Малума стояла на задних ногах, Бертрам повис на ней. "Она же сейчас шею свернёт!" - испугался он и разжал руки.
Вслед на него упало что-то серое - Малума тоже не хотела ломать шею, - всхрапнуло и убежало.

Когда в сарае раздался грохот, Бертрам понял, что он очень оригинально спустит фамильное состояние - на возмещение ущерба от подковки лошади. И ещё, что о лошадях он не знает ничего, но это он понял ещё на втором круге по двору.

+1

9

- Как я, как я… Живой и на том спасибо, - проворчал Домми на вопрос господина в шляпе, возвращаясь из сарая с лассо в руках, растирая кулаком ушибленное место на груди, и оглядывая происходящее во дворе. За время, пока он готовил второе стойло, чтобы оно приняло в свои объятья гостью, сцена на улице приобрела эпохально-драматический характер. Было непонятно, кто за кем бегает – джентльмены за лошадью или лошадь за джентльменами. Более походило на второе, в чем Форест и убедился, когда животина опрокинула на землю своего «любимого» хозяина. Но ничего. Домми не зря некоторое время работал мустангером, чтобы так просто сдаться  этой кобыле, с которой у него появились теперь личные счеты.

Лошадь как раз бежала на него, но удержать беснующееся животное без дополнительного рычага не представлялось возможным. Поэтому закинув петлю из веревки на шею скотине, Домми быстро подбежал к полной бочке воды и обернул второй конец веревки, перекинул ее хвост через коновязь в сарае, и уперся ногами в близстоящий камень, пустивший свои корни глубоко в землю, и который кузнец и его помощник зачастую использовали для нужд своего ремесла. Когда петля затянулась на шее упрямицы, та рванула вглубь сарая, и бочка при этом ей особой помехой не была, поскольку копытная тварь легко сдвинула ее с места, и разве что пока не опрокинула, поэтому, Форесту пришлось напрячь все свои мышцы, чтобы быть готовым вскоре почувствовать на них норов и силу кобылы, но… ничего не случилось. Постояв еще некоторое время, подозревая неладное, авантюрист ослабил хватку, но веревка не дергалась, и бочка, выволоченная на середину сарая, стояла неподвижно. Не понимая, что происходит, Домми, на всякий случай, крепко привязал веревку, которую держал к ручке двери, ведущей в кузницу, и аккуратно заглянул в свое и Аспидово жилище. Картина его глазам открылась необыкновенная. Его жеребец фыркал, то и дело задирая голову, и явно красуясь перед дамой, а сама дама хлопала своими огромными глазищами, и разве что не улыбалась во всю морду.

- Ну знаете ли, джентльмены, это уже ни в какие ворота не лезет, - Форест ничего не имел против того, чтобы вволю давать своему коню плодить наследников, если появлялись подходящие коняжки, но было даже страшно представить, какое потомство народится у этой парочки. Однако, пока в стойлах и во дворе воцарился покой.
Сняв петлю с бочки, помощник кузнеца завел Малуму в стойло, соседнее со стойлом Аспида, без единого признака сопротивления, и не без удовольствия запер его. Все, на сегодня хватит работать.
- Вы испачкались, мистер Кластер, - протянул он руку к Бертраму, и стряхнул с того несколько комков земли. – Подковка вашей скот… лошади, откладывается до завтра. Пусть успокоится окончательно. Но с вас выпивка, сверх обещанной платы. За постой ее в моем сарае. –Домми нашел взглядом того, кого представили, как Генри Моргана. - Мистер Морган, не желаете полюбоваться на образец женственного смирения? Загляните на конюшню. Кстати, я слышал ваши угрозы, что означала «Подарю Эшлин Каллахан!»? Я не очень знаком с традициями этого городка, но хотелось бы знать об опасностях, что могут подстерегать тут, - по вискам мужчины струился пот, от него же была влажной его рубаха, но солнце уже прощалось с жителями Амистада последними лучами, и свежий ветерок приятно холодил лицо и тело.

Отредактировано Доминик Форест (2016-03-02 23:30:51)

+1

10

- Ну я так, спросить на всякий случай, мало ли что, - развёл руками Генри. - Рука... то есть, нога... то есть, копыто у этой твари тяжёлое.
Более он трепаться не стал, чтобы не мешать профессионалу заниматься своим делом... Пока Малума не начала гонять его по двору. Моргана, в смысле, а не профессионала. Професионал, да благословит его Господь, подоспел вовремя, сумев совершить невозможное и удержать на месте пакостную скотину. Генри с облегчением перевёл дух, глядя, как исчадие ада повинуется воле ангела Божьего в шляпе и нехотя, но идёт в сарай... Да уж, с такой лошадью станешь набожным, и даже правоверным. Как Бертрам ещё в монастырь не ушёл, спрашивается.
- Спасибо, сэр! - техасец горячо пожал руку мистеру Форесту, который в его восхищённых глазах казался чуть ли не спасителем. - Насчёт выпивки - не вопрос, я думаю, нам всем не мешало бы промочить горло после этакой встряски...
Он покосился на Берта, надеясь, что в этот раз возлияния будут не столь обильными, как в тот приснопамятный день, когда два упившихся в зюзю джентльмена пошли петь серенаду шерифу, забрасывая окна несчастного стража порядка кактусами.
- Кхм... Не сочтите меня трусом, мистер Форест, но как-то нет у меня желания идти туда, где находится эта тварь, - проворчал Морган на предложение кузнеца. - Впрочем, если смирения... Она и в самом деле знает такое слово? Хотя бы ради этого любопытно взглянуть.
Что же касалось второго вопроса любопытствующего Фореста, то Генри задумчиво крякнул и поскрёб затылок сквозь шляпу.
- Вы действительно хотите это знать? - вяловато спросил он. - Вам бы лучше с этой дамой не встречаться. У неё характер... ну вот примерно как у этой клячи. Они бы точно вместе поладили. Так что если увидите где-нибудь такую сдобную боевитую рыжую девицу - лучше к ней не приближайтесь, себе дороже...
Последние слова он произносил, уже входя во временное обиталище Малумы и осёкся на полуслове. Ибо такого он и впрямь ещё не видел.
- Берт! - позвал удивлённый кладоискатель. - Ты должен на это полюбоваться! А мы-то думали, как твою адскую скотину укротить... Ей, оказывается, просто хорошего мужика надо было найти, и все дела! Только своей породы, чтобы уж он-то знал, как с ней разговаривать...

+1

11

Запыхавшийся Бертрам обнаружил, что не слишком хочет входить в сарай. Это, конечно, было не очень-то смело, не порядочно по отношению к другу и мистеру Форесту, и низко с моральной точки зрения, но всё равно не хотелось. Если бы Бертрам знал шутку про то, что, чем тише в закрытой комнате себя ведёт ребёнок, тем страшнее туда заходить - он бы непременно её подумал, а то и озвучил. Но он её не знал, подумал про предвещающую тишину и подошел к сараю.
Заглянул туда, готовый прыгать Малуме на шею, чтобы её задержать. Это был новый, придуманный им сейчас способ укрощения лошадей, и, если честно, изобретателю не хотелось проверять его на практике. Может, позже, когда он выспится, отдохнёт, поест, примет ванну... выпьет кружку кофе... напишет завещание...

Не потребовалось.

Малума вела себя, как какой-нибудь смутьян - после устроенного дебоша, пошла к женщинам лёгкого поведения. То есть к мужчинам. То есть к жеребцам... Что за непотребство само в голову лезет?!
Впрочем, если это непотребство заставило Малуму угомонится хоть на время перед новой пакостью - пусть лезет. Бертрам был готов благословить этот союз и с рыданиями обнять обоих лошадей, вывести их из города и пожелать им жить счастливо и долго, и растить истинных мустангов в прериях - если бы это означало, что можно пойти и упасть в постель.

Влюблённых дебоширов развели по разным стойлам, дав им возможность проверить любовь испытаниями, возражениями окружающих и расстоянием между денниками.

"Малума" и "смирение" в одном предложении, заставили Бертрама очень подозрительно посмотреть на лошадей, но они вели себя примерно. Слишком примерно. Никто бы сейчас не сказал, что эти лошади отличаются хоть какой-то строптивостью. Или, что они когда либо в своей жизни стояли рядом со строптивыми лошадьми. Или что строптивые лошади были рядом при их рождении. И при их... так, на сегодня о личной жизни Малумы хватит. И о том, что может появится из союза "плода зла" и змея - тоже. Кажется, ничего хорошего, но отец Браун говорил, что справится можно с любым злом поэтому пусть оно пока наивно попробует зародится.

- Конечно, я думаю, нам всем сейчас не помешает... - кивнул Бертрам на слова о выпивке. Мысли о том, как именно поправить нервы, вызвали слабую радость и писк здравого смысла и порядочности, что дуэтом напомнили, чем оканчиваются пьянство вообще и пьянки в Амистаде для владельца сих почтенных джентельменов в голове - в частности. Хотя, может, повезёт на этот раз?... 
Но это уже совсем другая история.

0


Вы здесь » По закону кольта » Вне времени » Джентльмены, моя лошадь занимала очередь с утра! (с)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC